Неточные совпадения
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том
же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить
туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
Наконец и бричка была заложена, и два горячие калача, только что купленные, положены
туда, и Селифан уже засунул кое-что для себя в карман, бывший у кучерских козел, и сам герой наконец, при взмахивании картузом полового, стоявшего в том
же демикотоновом сюртуке, при трактирных и чужих лакеях и кучерах, собравшихся позевать, как выезжает чужой барин, и при всяких других обстоятельствах, сопровождающих выезд, сел в экипаж, — и бричка, в которой ездят холостяки, которая так долго застоялась в городе и так, может быть, надоела читателю, наконец выехала из ворот гостиницы.
— То зачем
же ее преследовать, тревожить, волновать ее воображение?.. О, я тебя хорошо знаю! Послушай, если ты хочешь, чтоб я тебе верила, то приезжай через неделю в Кисловодск; послезавтра мы переезжаем
туда. Княгиня остается здесь дольше. Найми квартиру рядом; мы будем жить в большом доме близ источника, в мезонине; внизу княгиня Лиговская, а рядом есть дом того
же хозяина, который еще не занят… Приедешь?..
Убийца заперся в пустой хате, на конце станицы: мы шли
туда. Множество женщин бежало с плачем в ту
же сторону; по временам опоздавший казак выскакивал на улицу, второпях пристегивая кинжал, и бегом опережал нас. Суматоха была страшная.
У папеньки Катерины Ивановны, который был полковник и чуть-чуть не губернатор, стол накрывался иной раз на сорок персон, так что какую-нибудь Амалию Ивановну, или, лучше сказать, Людвиговну,
туда и на кухню бы не пустили…» Впрочем, Катерина Ивановна положила до времени не высказывать своих чувств, хотя и решила в своем сердце, что Амалию Ивановну непременно надо будет сегодня
же осадить и напомнить ей ее настоящее место, а то она бог знает что об себе замечтает, покамест
же обошлась с ней только холодно.
— Э-эх, Соня! — вскрикнул он раздражительно, хотел было что-то ей возразить, но презрительно замолчал. — Не прерывай меня, Соня! Я хотел тебе только одно доказать: что черт-то меня тогда потащил, а уж после того мне объяснил, что не имел я права
туда ходить, потому что я такая
же точно вошь, как и все! Насмеялся он надо мной, вот я к тебе и пришел теперь! Принимай гостя! Если б я не вошь был, то пришел ли бы я к тебе? Слушай: когда я тогда к старухе ходил, я только попробовать сходил… Так и знай!
— Вы уж уходите! — ласково проговорил Порфирий, чрезвычайно любезно протягивая руку. — Очень, очень рад знакомству. А насчет вашей просьбы не имейте и сомнения. Так-таки и напишите, как я вам говорил. Да лучше всего зайдите ко мне
туда сами… как-нибудь на днях… да хоть завтра. Я буду там часов этак в одиннадцать, наверно. Все и устроим… поговорим… Вы
же, как один из последних, там бывших, может, что-нибудь и сказать бы нам могли… — прибавил он с добродушнейшим видом.
Путь
же взял он по направлению к Васильевскому острову через В—й проспект, как будто торопясь
туда за делом, но, по обыкновению своему, шел, не замечая дороги, шепча про себя и даже говоря вслух с собою, чем очень удивлял прохожих.
«Мария
же, пришедши
туда, где был Иисус, и увидев его, пала к ногам его; и сказала ему: господи! если бы ты был здесь, не умер бы брат мой. Иисус, когда увидел ее плачущую и пришедших с нею иудеев плачущих, сам восскорбел духом и возмутился. И сказал: где вы положили его? Говорят ему: господи! поди и посмотри. Иисус прослезился. Тогда иудеи говорили: смотри, как он любил его. А некоторые из них сказали: не мог ли сей, отверзший очи слепому, сделать, чтоб и этот не умер?»
Да что
же это я толкусь
туда и сюда, как угорелая…
Тотчас
же убили, всего каких-нибудь пять или десять минут назад, — потому так выходит, тела еще теплые, — и вдруг, бросив и тела и квартиру отпертую и зная, что сейчас
туда люди прошли, и добычу бросив, они, как малые ребята, валяются на дороге, хохочут, всеобщее внимание на себя привлекают, и этому десять единогласных свидетелей есть!
Тут
же, при нем, вырыли яму, опустили
туда живого убийцу и сверх него поставили гроб, заключавший тело им убиенного, и потом обоих засыпали землею.
— Какой
же враг тебя занес
туда?
— За что
же убить? Он перешел по доброй воле. Чем человек виноват? Там ему лучше,
туда и перешел.
На человека иногда нисходят редкие и краткие задумчивые мгновения, когда ему кажется, что он переживает в другой раз когда-то и где-то прожитой момент. Во сне ли он видел происходящее перед ним явление, жил ли когда-нибудь прежде, да забыл, но он видит: те
же лица сидят около него, какие сидели тогда, те
же слова были произнесены уже однажды: воображение бессильно перенести опять
туда, память не воскрешает прошлого и наводит раздумье.
Гордость его страдала, и он мрачно обращался с женой. Когда
же, однако, случалось, что Илья Ильич спрашивал какую-нибудь вещь, а вещи не оказывалось или она оказывалась разбитою, и вообще, когда случался беспорядок в доме и над головой Захара собиралась гроза, сопровождаемая «жалкими словами», Захар мигал Анисье, кивал головой на кабинет барина и, указывая
туда большим пальцем, повелительным шепотом говорил: «Поди ты к барину: что ему там нужно?»
— И все бы поехали
туда, еслиб это было так
же принято, как опера, — подхватила княгиня Мягкая.
Вронский действительно обещал быть у Брянского, в десяти верстах от Петергофа, и привезти ему за лошадей деньги; и он хотел успеть побывать и там. Но товарищи тотчас
же поняли, что он не
туда только едет.
Получив от лакея Сергея Ивановича адрес брата, Левин тотчас
же собрался ехать к нему, но, обдумав, решил отложить свою поездку до вечера. Прежде всего, для того чтобы иметь душевное спокойствие, надо было решить то дело, для которого он приехал в Москву. От брата Левин поехал в присутствие Облонского и, узнав о Щербацких, поехал
туда, где ему сказали, что он может застать Кити.
— Но как
же ты обедать с ними будешь?
Туда лафиту тебе прислать и индюшку жареную уж неловко.
Он думал о том, что Анна обещала ему дать свиданье нынче после скачек. Но он не видал ее три дня и, вследствие возвращения мужа из-за границы, не знал, возможно ли это нынче или нет, и не знал, как узнать это. Он виделся с ней в последний раз на даче у кузины Бетси. На дачу
же Карениных он ездил как можно реже. Теперь он хотел ехать
туда и обдумывал вопрос, как это сделать.
Обратный путь был так
же весел, как и путь
туда. Весловский то пел, то вспоминал с наслаждением свои похождения у мужиков, угостивших его водкой и сказавших ему: «не обсудись»; то свои ночные похождения с орешками и дворовою девушкой и мужиком, который спрашивал его, женат ли он, и, узнав, что он не женат, сказал ему: «А ты на чужих жен не зарься, а пуще всего домогайся, как бы свою завести». Эти слова особенно смешили Весловского.
В то время как скакавшие были призваны в беседку для получения призов и все обратились
туда, старший брат Вронского, Александр, полковник с аксельбантами, невысокий ростом, такой
же коренастый, как и Алексей, но более красивый и румяный, с красным носом и пьяным, открытым лицом, подошел к нему.
— То есть рядом с баней, — поспешно присовокупил Василий Иванович. — Теперь
же лето… Я сейчас сбегаю
туда, распоряжусь; а ты бы, Тимофеич, пока их вещи внес. Тебе, Евгений, я, разумеется, предоставлю мой кабинет. Suum cuique. [Всякому свое (лат.).]
Однажды, скитаясь с Ермолаем по полям за куропатками, завидел я в стороне заброшенный сад и отправился
туда. Только что я вошел в опушку, вальдшнеп со стуком поднялся из куста; я выстрелил, и в то
же мгновенье, в нескольких шагах от меня, раздался крик: испуганное лицо молодой девушки выглянуло из-за деревьев и тотчас скрылось. Ермолай подбежал ко мне. «Что вы здесь стреляете: здесь живет помещик».
Прошла неделя, и между ими завелась переписка. Почтовая контора учреждена была в дупле старого дуба. Настя втайне исправляла должность почтальона.
Туда приносил Алексей крупным почерком написанные письма и там
же находил на синей простой бумаге каракульки своей любезной. Акулина, видимо, привыкала к лучшему складу речей, и ум ее приметно развивался и образовывался.
— Не могу
же я сказать: он пошел
туда, где мужики бунтуют! Да и этого не знаю я, где там бунтуют.
— Ты бываешь во флигеле? — спросил он и тотчас
же, хлопнув дружески по колену Клима, заговорил: — Мой совет: не ходи
туда!
— Я
же говорил: пушки-то на Ходынке стоят,
туда и надо было идти и все испортить, а мы тут сидели.
— Ну, кто
же будет строить эту фабрику, где никого нет?
Туда нужно ехать семь часов на паршивых лошадях!
Клим устал от доктора и от любопытства, которое мучило его весь день. Хотелось знать: как встретились Лидия и Макаров, что они делают, о чем говорят? Он тотчас
же решил идти
туда, к Лидии, но, проходя мимо своей дачи, услышал голос Лютова...
— Меньше часа они воевали и так
же — с треском, воем — исчезли, оставив вокзал изуродованным, как еврейский дом после погрома. Один бородач — красавец! — воткнул на штык фуражку начальника станции и встал на задней площадке вагона эдаким монументом! Великолепная фигура! Свирепо настроена солдатня. В таком настроении — Петербург разгромить можно. Вот бы Девятого-то января пустить
туда эдаких, — закончил он и снова распустился в кресле, обмяк, улыбаясь.
— Зачем
же вы
туда людей пускаете? Накоптят они там, навоняют табачищем, жить нельзя будет.
«Опыт этого химика поставлен дерзко, но обречен на неудачу, потому что закон химического сродства даже и полиция не может обойти. Если
же совершится чудо и жандармерия, инфантерия, кавалерия встанут на сторону эксплуатируемых против эксплуататоров, то — чего
же лучше? Но чудес не бывает ни
туда, ни сюда, ошибки
же возможны во все стороны».
— Так если ты меня любишь, сбегай
туда поскорей и положи в дупло вот это кольцо, да смотри
же, чтоб никто тебя не видал.
Мы недоверчиво заглянули
туда — и что
же: опять коляски и лошади.
Гончарова.], поэт, — хочу в Бразилию, в Индию, хочу
туда, где солнце из камня вызывает жизнь и тут
же рядом превращает в камень все, чего коснется своим огнем; где человек, как праотец наш, рвет несеяный плод, где рыщет лев, пресмыкается змей, где царствует вечное лето, —
туда, в светлые чертоги Божьего мира, где природа, как баядерка, дышит сладострастием, где душно, страшно и обаятельно жить, где обессиленная фантазия немеет перед готовым созданием, где глаза не устанут смотреть, а сердце биться».
Беттельгейм сказал, что, верно, тут
же приехал другой миссионер, на смену ему, и поехал
туда разведать.
Однако нам объявили, что мы скоро снимаемся с якоря, дня через четыре. «Да как
же это? да что ж это так скоро?..» — говорил я, не зная, зачем бы я оставался долее в Луконии. Мы почти все видели; ехать дальше внутрь — надо употребить по крайней мере неделю, да и здешнее начальство неохотно пускает
туда. А все жаль было покидать Манилу!
Третьего дня, однако ж, говоря о городах, они, не знаю как, опять проговорились, что Ясико, или Ессико, лежащий на западном берегу острова Нифона, один из самых богатых городов в Японии, что находящийся против него островок Садо изобилует неистощимыми минеральными богатствами. Адмирал хочет теперь
же, дорогой, заглянуть
туда.
Мы вышли из Манилы 27-го февраля вечером и поползли опять теми
же штилями вдоль Люсона, какими пришли
туда.
Завтра снимаемся с якоря и идем на неделю в Нагасаки, а потом, мимо корейского берега, к Сахалину и далее, в наши владения. Теперь рано
туда: там еще льды. Здесь даже, на южном корейском берегу, под 34-м градусом ‹северной› широты, так холодно, как у нас в это время в Петербурге, тогда как в этой
же широте на западе, на Мадере например, в январе прошлого года было жарко. На то восток.
«Как
же быть-то, — спросил я, — и где такие места есть?» — «Где такие места есть? — повторил он, — штурмана знают,
туда не ходят».
Мы шли, шли в темноте, а проклятые улицы не кончались: все заборы да сады. Ликейцы, как тени, неслышно скользили во мраке. Нас провожал тот
же самый, который принес нам цветы. Где было грязно или острые кораллы мешали свободно ступать, он вел меня под руку, обводил мимо луж, которые, видно, знал наизусть. К несчастью, мы не
туда попали, и, если б не провожатый, мы проблуждали бы целую ночь. Наконец добрались до речки, до вельбота, и вздохнули свободно, когда выехали в открытое море.
— Стой, кум! мы, кажется, не
туда идем, — сказал, немного отошедши, Чуб, — я не вижу ни одной хаты. Эх, какая метель! Свороти-ка ты, кум, немного в сторону, не найдешь ли дороги; а я тем временем поищу здесь. Дернет
же нечистая сила потаскаться по такой вьюге! Не забудь закричать, когда найдешь дорогу. Эк, какую кучу снега напустил в очи сатана!
Для чего
же ты
туда потащишься, если жертва твоя ни к чему не послужит?
— Теперь слушай и понимай: через час вино придет, закуски, пироги и конфеты — все тотчас
же туда наверх. Этот ящик, что у Андрея,
туда тоже сейчас наверх, раскрыть и тотчас
же шампанское подавать… А главное — девок, девок, и Марью чтобы непременно…
— Да ведь это
же вздор, Алеша, ведь это только бестолковая поэма бестолкового студента, который никогда двух стихов не написал. К чему ты в такой серьез берешь? Уж не думаешь ли ты, что я прямо поеду теперь
туда, к иезуитам, чтобы стать в сонме людей, поправляющих его подвиг? О Господи, какое мне дело! Я ведь тебе сказал: мне бы только до тридцати лет дотянуть, а там — кубок об пол!
Заметьте, он над Григорием трудится, обтирает ему платком голову и, убедясь, что он мертв, как потерянный, весь в крови, прибегает опять
туда, в дом своей возлюбленной — как
же не подумал он, что он весь в крови и что его тотчас изобличат?